Как регулировать банковские комиссии, кто должен платить за повышение НДС, когда страховщиков включат в систему ПДС, ждать ли отказа от натурального возмещения в ОСАГО — об этом, а также будущем страхового рынка в России в интервью главному редактору АСН Александру Головину рассказал председатель комитета Госдумы по финансовому рынку.
— Анатолий Геннадьевич, каково ваше видение роли страхования в экономике страны: это прежде всего источник «длинных денег» или просто сервисный инструмент защиты рисков, и таким и должен оставаться?
— Страхование выполняет две ключевые функции, и обе крайне важны как для каждого отдельного человека, так и для экономики в целом. Во-первых, это инструмент защиты — без него бизнес и граждане не могут эффективно управлять рисками. Потеря и порча имущества, авария на производстве или внезапные проблемы со здоровьем у человека способны парализовать работу предприятия и привести к серьезным последствиям для пострадавшего. Страхование же дает финансовую подушку безопасности, которая помогает человеку или бизнесу пережить трудные времена, в целом поддерживается устойчивость экономики.
Во-вторых, страхование аккумулирует долгосрочные инвестиции. Страховые резервы — один из немногих стабильных источников «длинных денег», которые могут направляться на развитие экономики и финансирование приоритетных проектов.
Активы страховщиков превысили 7 трлн рублей, за минувший год было собрано 4 трлн рублей страховых премий при 2 трлн рублей страховых выплат. Это большие ресурсы, которые могут инвестироваться в развитие российского бизнеса через инструменты фондового рынка.
Для раскрытия инвестиционного потенциала страхового рынка нужны привлекательные долгосрочные страховые продукты с доходностью, доверие граждан к страховым компаниям и к самому институту, а также регуляторные стимулы для участия страховщиков в инвестиционном процессе. Считаю, что баланс между этими функциями — защитной и инвестиционной — является залогом развития современного страхового рынка.
— К вопросу о длинных деньгах: например, долевое страхование жизни пока не оправдывает ожиданий Минфина. Рост в Life-сегменте в целом есть, но рынок понимает, что это по большей части короткие полисы — по сути, «стратегии денежного рынка». Верите ли вы, что ДСЖ еще может «выстрелить» и стать значимым для экономики? И могут ли страховщики надеяться, что в ближайшее время их все-таки допустят к системе ПДС?
— Действительно, на рынке страхования жизни значительная часть приходится на короткие полисы, по своей сути близкие к инструментам денежного рынка, которые ставят своей целью зафиксировать доходность. Это переходный этап: рынок адаптируется к новым продуктам, и мы видим интерес к долгосрочным инструментам с инвестиционной составляющей.
Долевое страхование жизни появилось в 2025 году, и полисы начали продаваться лишь в конце первого квартала. Это долгосрочный инвестиционный страховой продукт, который имеет большой потенциал, но пока не стал массовым. На это есть ряд причин. Продукт новый, и о нем знают далеко не все. И далеко не все страховщики запустили продажи ДСЖ, поскольку для этого необходимо соблюдение дополнительных регуляторных требований. Плюс многие потребители попросту не понимают, как работает инвестиционная составляющая в страховании.
Для многих неквалифицированных инвесторов ДСЖ представляется слишком рискованным продуктом, поскольку не гарантирует минимальный доход. Ведь он зависит от стоимости активов в инвестиционном портфеле, который формирует сам страхователь. И в случае неблагоприятной рыночной ситуации итоговые выплаты могут оказаться даже меньше суммы внесенных взносов. Страховщик не несет ответственности за убытки, связанные с инвестициями — все риски ложатся на клиента. И в этом отличие ДСЖ от того же ИСЖ, где по крайней мере страхователь мог рассчитывать на возврат 100% вложенных средств.
В конце прошлого года мы расширили налоговые льготы для страхования жизни, предоставив возможность получения налогового вычета со взносов до 400 тыс. рублей, как это предусмотрено для индивидуальных инвестиционных счетов (ИИС) и программы долгосрочных сбережений (ПДС). А с 2027 года мы утвердили введение системы гарантирования в ДСЖ до 2,8 млн рублей. Это повышает привлекательность страховки для граждан.
Прим. АСН: согласно закону № 477-ФЗ, который вступит в силу 1 января 2027 года, лимит в 2,8 млн рублей установлен по дожитию, при этом по риску смерти гарантийная выплата составит до 10 млн рублей.
Вопрос негарантированной доходности и чрезмерных рисков для неискушенных инвесторов мы решим, запустив новый вид страхования жизни с выплатой инвестиционного дохода. Оно будет подразделяться на два вида: с объявленной доходностью, которая не станет привязываться к конкретным активам, будет зависеть от инвестиционной деятельности страховщика и при этом предполагает минимальный гарантированный доход; с расчетной доходностью — потенциально более высокой, но не гарантированной. В данном случае доход будет зависеть от прибыльности конкретных активов и иных оговоренных рыночных факторов, но не от деятельности страховщика.
Возможность доступа страховщиков к системе ПДС рассматривается. Мы обсуждаем с Банком России и Минфином пилотные механизмы, чтобы страховые компании могли управлять частью пенсионных резервов. Это помогло бы расширить линейку инвестиционных инструментов для граждан, увеличить приток долгосрочных инвестиций в экономику, а также усилить конкуренцию между НПФ и страховыми компаниями, что пойдет на пользу клиентам.
— Вернемся к текущему моменту. Сейчас одна из самых горячих тем в ОСАГО — обсуждаемый отказ от приоритета натурального возмещения. Готова ли Госдума вернуть приоритет денежных выплат или нужно спасать «ремонтную реформу» (меняя сроки и правила)?
— Готовящаяся реформа системы натурального ремонта по ОСАГО позволит автовладельцу получить денежную компенсацию от страховой компании и самостоятельно организовать ремонт, а затем получить доплату за износ автомобиля.
Действующее законодательство предусматривает приоритет натуральной формы возмещения по ОСАГО над денежной выплатой, однако по факту страховые случаи практически всегда заканчиваются как раз денежной компенсацией. Из-за ухода западных автопроизводителей с российского рынка возникли проблемы с нехваткой запчастей и длительными сроками их поставок. Соответственно затягивается ремонт автомобиля, в то время как утвержденный по закону срок составляет 30 рабочих дней. В связи с этим были внесены поправки об удлинении срока до 45 дней.
Одновременно активизировались недобросовестные посредники, которые выкупают права требования у участников ДТП к страховщикам и взыскивают суммы, значительно превышающие размер фактического ущерба.
В рамках реформы в том числе предлагается разрешить автовладельцам самим выбирать станцию техобслуживания. Сейчас по закону ремонт автомобиля по ОСАГО должен осуществляться на определенных станциях, хотя они могут не иметь нужных запчастей. Причем расстояние до СТО не должно превышать 50 км от ДТП либо места жительства потерпевшего. Таким образом, реформа учитывает реалии рынка автострахования и проводится в интересах автомобилистов.
— Еще одна пусть узкая, но болезненная тема — повышение НДС. Это затрагивает самых продуктивных страховых агентов, а споры о том, кто и как должен «брать на себя» повышение (агент или СК), идут очень жаркие. Вы недавно говорили о возможном снижении НДС в будущем. Есть ли реалистичный сценарий снижения нагрузки для МСБ в каком-то обозримом будущем?
— Услуги, оказываемые страховыми агентами и брокерами, облагаются НДС в отличие непосредственно от услуг страховых компаний. Соответственно, с этого года, если выручка агента превышает порог в 20 млн рублей, он должен будет уплатить НДС. Вопрос о включении НДС в сумму страхового возмещения является спорным и зависит от условий договора. Согласно позиции Верховного Суда, страховщик не вправе уменьшать размер страхового возмещения на сумму НДС по своему решению.
НДС на агентские услуги в страховании влияет на доступность этого канала, который является ключевым для реализации страховых продуктов розничным клиентам. Поэтому в зависимости от рыночной ситуации и спроса страховщик и агент могут договориться о распределении расходов между сторонами. В ближайшее время снижения НДС не произойдет, однако взимание налога с посредников не означает автоматического роста цен на страховые полисы. В условиях высокой конкуренции страховая компания или посредник могут решить покрыть дополнительные расходы из своей прибыли, чтобы не терять клиентов.
— Давайте продолжим про комиссии. Ваша роль в развитии именно банковского рынка всем известна и огромна. Но страховщики, особенно некэптивные, страдают от диктата банков в каналах продаж: зачастую комиссия банка съедает всю маржу страховщика. Считаете ли вы возможным законодательно ограничивать размер комиссии банков при продаже страховок, чтобы защитить ценность продукта для потребителя?
— Агентские комиссии за продажу страховых продуктов могут составлять основную часть страховой премии. При этом ресурсы на клиентский сервис и урегулирование убытков страховщики формируют из той же премии. И это, очевидно, сокращает финансовые возможности страховщиков развивать свои продукты в интересах клиентов.
В то же время законодательное ограничение размера комиссии приведет к вмешательству в рыночные механизмы ценообразования и может быть рискованным, поскольку сократит мотивацию агентов продвигать страховки, а также чревато уходом в нерегулируемые продажи, что в конечном итоге сузит выбор потребителей из-за сокращения каналов дистрибуции. Банки и страховщики должны договариваться самостоятельно. Банк России уже регулирует рынок банкострахования, устанавливая минимальные требования к кредитному страхованию жизни. Это защищает потребителей от продуктов с низкой ценностью и непрозрачными условиями страхования.
Строгое соблюдение антимонопольных требований ФАС России плюс естественная конкуренция, в том числе со стороны цифровых платформ, также может способствовать снижению комиссионного вознаграждения агентов. В прошлом году регулятор обсуждал с профессиональным сообществом возможность нормативного регулирования тарифов по добровольному страхованию жизни и здоровья, но в итоге от жестких рамок отказались.
С целью дальнейшего повышения клиентской ценности страховых продуктов выбран компромиссный путь саморегулирования — через разработку стандарта СРО об условиях и порядке выплат на страховом рынке. Как представляется, обсуждаемая установка целевого уровня выплат возмещений решает ту же задачу, что и возможное регулирование комиссий.
— Ваш законопроект № 901060-8 о совершенствовании механизма страхования жилья долгое время был на паузе, однако в феврале вы призвали ускорить его рассмотрение на фоне рисков весенних паводков. Ждать ли принятия закона уже в этом году? И как вы относитесь к идее софинансирования страхования от ЧС государством (по аналогии с ПДС)?
— Изначально мы предполагали вернуться к рассмотрению законопроекта ориентировочно летом 2026 года, но реалии требуют более оперативных действий. Риски весенних паводков в этом году высоки, и нам необходимо снизить непредвиденную финансовую нагрузку на бюджеты всех уровней. Поэтому процесс нужно форсировать.
Обновленная программа добровольного страхования жилья от чрезвычайных ситуаций предполагает не только возмещение ущерба страховыми компаниями, но и бюджетное софинансирование. Госпрограмма может повысить доступность страхования для граждан и стимулировать заключение таких договоров. Это особенно актуально в регионах с высоким риском стихийных бедствий. Субсидирование части страховой премии снизит финансовую нагрузку на граждан и сделает страхование более привлекательным.
В то же время для реализации программы дотационным регионам потребуется дополнительная федеральная поддержка. И здесь необходимо четкое регулирование. Важно определить размер субсидий, условия их предоставления, а также механизмы контроля за расходованием средств.
— Где вы видите реальные драйверы роста страхового рынка в будущем? Что должно случиться в экономике, чтобы доля страхования в ВВП России начала кратно расти? Какие решения здесь могут помочь: международные расчеты в ЦФА, допуск страховщиков к ПДС или что-то иное?
— Основной вклад в рост российского страхового рынка в 2026 году могут внести некредитное страхование жизни, объединяющее в себе страховую защиту и инвестиционный доход, а также автострахование. Этому будет способствовать снижение ключевой ставки Банка России — люди будут искать новые возможности для вложения средств, также активизируется покупка автомобилей и будет строже контролироваться наличие автостраховки, что приведет к росту объемов продаж ОСАГО и каско.
Но для повышения доли страхования в ВВП с нынешних примерно 2% до среднемировых 7% необходимы системные изменения, связанные с пересмотром роли этого сектора как в глазах населения, так и со стороны государства. Инвестиционная страховка, как и другие виды необязательного страхования, по-прежнему остается для массового потребителя нишевым продуктом. Поэтому важно повышать привлекательность таких страховых продуктов, развивать систему льгот и усиливать защиту прав страхователей.
Государству нужно расширить возможности страховых компаний для участия в инвестиционном процессе — это позволит ускорить структурную трансформацию экономики. Страховым компаниям нужно дать возможность полноценно работать на рынке цифровых финансовых активов в качестве инвесторов и эмитентов, чтобы они могли использовать ЦФА как инструмент для размещения собственных средств и диверсифицировать инвестиционный портфель, а также выпускать собственные ЦФА для привлечения финансирования и хеджирования рисков. В ближайшие годы через ЦФА будет масштабироваться финансирование реального сектора и инфраструктурных проектов.
ЦФА могут стать основой для создания инновационных страховых продуктов. Например, возможно использование смарт-контрактов для автоматизации выплат при наступлении страховых случаев или создание ЦФА, привязанных к определенным страховым рискам. Технологии блокчейна и смарт-контрактов, лежащие в основе ЦФА, позволяют автоматизировать многие процессы — от учета активов до проведения сделок. Это может снизить транзакционные издержки и время обработки операций для страховщиков.
Кроме того, страховщики наряду с негосударственными пенсионными фондами могли бы участвовать в программе долгосрочных сбережений. Это помогло бы увеличить потенциал программы благодаря широкой клиентской базе страховых компаний и их компетенций в планы работы с длинными деньгами и рыночными рисками.
Наконец, необходимо интегрировать страхование в госпрограммы и социальную сферу. Бюджетные и социальные решения на 2026–2028 годы предполагают рост роли страхования в здравоохранении и социальном блоке. При системном использовании страховых механизмов в области демографии, медицины, охраны труда вклад отрасли в ВВП будет расти. Также актуальным становится страхование новых рисков экономики: цифровизация, киберугрозы, логистические и санкционные риски — все это требует новых страховых продуктов для бизнеса.
— На самых развитых финансовых рынках мира страховые гиганты часто владеют банками. В России ситуация обратная: банки владеют страховщиками. Вы допускаете, что российский страховой капитал когда-нибудь станет настолько мощным, что ситуация перевернется? И если да, то в какой перспективе?
— Текущая модель, когда банки владеют страховщиками, сложилась исторически. Банковский сектор формировался более динамично в 1990-е годы и накопил значительно больший капитал. Сегодня такие крупные игроки как «Сбер Страхование» или «Альфа Страхование» — это дочерние структуры банковских групп.
Активы российского страхового рынка составляют около 7 трлн рублей, в то время как активы только Сбербанка превышают 60 трлн рублей. Поэтому сложно предположить, что в обозримом будущем ситуация изменится на противоположную.
Однако возможна частичная перегруппировка в отдельных нишах. Рынок страхования растет, в том числе расширяется сегмент страхования жизни благодаря запуску новых продуктов с инвестиционной составляющей. Если этот тренд сохранится, через 10–15 лет крупнейшие страховщики жизни смогут создать собственные финансовые экосистемы, включая небанковское кредитование и инвестиционные продукты.
В будущем могут сформироваться финансовые холдинги, в которых страховой и банковский бизнес будут уже более сопоставимы по капитализации. Это может произойти при условии постепенной переориентации российского финансового рынка на долгосрочные инвестиции. Поддержать этот процесс могут законодательные стимулы для страхователей, расширение инвестиционных возможностей страховщиков на рынке капитала и вовлечение их в государственные программы привлечения длинных денег в экономику.
